October 26th, 2012

Bohren & Der Club of Gore

Полдень пятницы, работы валом, ни настроения, ни сил.
Поэтому лучше расскажу я вам про хорошую группу из Западной Германии, которая вчера выступала в ЦДХBohren & Der Club of Gore нередко называют самой медленной группой в мире. Злые языки поговаривают, что сначала они пытались играть speed-метал, но со скоростью у них ничего не вышло. Поэтому они решили занять другую сторонe - играть так медленно, как только это возможно. Российская Википедия утверждает, что группа основана в 1992 году, однако команда собралась задолго до этого - в 1986 году они уже лабали свой неудачный металл.

Горохов пишет, что "немецко-английское название группы Bohren und Der Club of Gore можно перевести как "Сверление и клуб фильмов ужаса". Впрочем, это хуже, чем ужасы, английское слово Gore подразумевает старые андеграундные кровожадные и кошмарные ленты", то есть самый настоящий треш. Однако в музыке Bohren und Der Club of Gore вы не заметите никакого треша - это медленная, тягучая, спокойная музыка, которая уносит в пространство сна или фантазии. Это очень схоже с нуаром: музыка взвешенная, стильная, без намека на дешевизну или особую элитарность.

Кстати, Bohren und Der Club of Gore постоянно ассоциируют с Дэвидом Линчем, соответственно - с Анджеем Бадаламенти. 



Серьезные немцы, взрослые люди в строгих костюмах. На выступлении участники группы как будто спят - или тонут в собственной музыке и облаках дым-машины. Они еле касаются инструментов - один удар, одна клавиша, одна струна в течение минуты. При этом в перерывах транс музыки немного рассеивается - то Кристоф Клёзер (саксофон), то Мортен Гасс (клавишные) выдают залу простые и поэтому очень забавные реплики на английском: "Здравствуйте. Мы - нео-романтическая группа Bohren & Der Club of Gore. Мы в Москве. Мы тоже выпили."



Знаете, что самое странное? Это совсем не грустная и совершенно не мрачная музыка. Хотя она производит именно такое впечатление. Вот что говорит сам Кристоф Клезер в интервью Горохову:
"
Вокруг нас ночь. Мы все обречены. Ты ничего с этим поделать не можешь.
Но для меня в этой ситуации, в этой музыке нет депрессии, для меня в этой музыке есть правдивость, насущность. Может быть, это музыка отчаяния, но никак не депрессии... В неё вложено очень много любви."